Дочь Урала

Это голос величавой славянки, женщины-матери, «матери человеческой», предъявляющей свой счет войне – даже не за миллионы погубленных жизней, а за неродившихся детей, несостоявшееся счастье материнства, за навсегда прерванные цепочки человеческих поколений. Лариса Васильева, российская поэтесса, прозаик и драматург, вспоминает, как Людмила Константиновна выступала в университете Гилфорда. По мнению английских студентов, они видели воочию настоящую русскую мать, такой, какой они ее себе представляли, и писали трогательные сочинения: «Людмила Татьяничева – русская мать».

Нам хотелось бы, чтобы уральцы – молодые и старые – больше узнали о творческом пути нашей славной землячки, прочли знакомые стихи, вышедшие из-под ее пера, и может быть, захотели обратиться и к другим произведениям, чтобы перечитать их снова и снова.

Будущая поэтесса родилась в Мордовии. Рано оставшись сиротой, она была взята на воспитание дальними родственниками. В Свердловске окончила школу и уже поступила на рабфак института цветных металлов, когда романтика комсомольской стройки позвала 19-летнюю девушку в дорогу. Так в ее жизни возник Магнитогорск, где началась ее поэтическая биография.

Полуголодные сиротские годы, метущиеся лета юности, суровые перевалы войны – условия, в которых формировался характер, собранный, строгий, цельный.

На долю поколения, к которому принадлежит Людмила Татьяничева, выпало немало испытаний. Опыт собственной судьбы поэтесса по праву проверяет опытом жизни всей страны. Это придает ее стихам безыскусную искренность и достоверность:

Я рыла доты,

Строила заводы

И в зелень одевала пустыри.

С народом вместе прожитые годы

За мною встали,

Как богатыри.

В стихах Татьяничевой запечатлены многие черты сурового тыла Великой Отечественной: трудный марш очередей за хлебом, суровый голос Левитана над молчанием площадей, дети в ватничках худых, вдов опущенные плечи. Нагнетание реалий тяжелого, горького быта венчается экспрессивным обобщением:

Из гнева плавился металл,

А слезы превращались в порох.

В семидесятые годы XX в. в осмыслении Татьяничевой военного опыта проявляется новый аспект: она видит в войне причину пресечения гармонического течения самой жизни. Образ «золотокосого сталевара», созданный поэтессой в 1943 г., спустя 36 лет получает новое толкование. Цена победы в последней войне оказалась дороже, жесточе, горше, чем расплата молодостью и красотой:

В ней женственность

И материнства силы

Дыханьем ярым

Погасил огонь.

А ей бы легче у родной

Могилы

Стоять в слезах,

Прижав к груди ладонь.

«Вне Отчизны поэзии нет и не может быть, как не может быть плодоносящей ветви вне дерева, а дерева без объемлющих землю корней, – убеждена поэтесса. – Тему Родины, России, моего уральского Синегорья всегда считала для себя главной, неотрывной от собственной судьбы, от жизни своей души».

Среди имен любимых и родных

Храним мы рек прозрачные названья.

Мы помним шелест ковылей седых

И синих гор лепные очертанья.

А если на чужбине, среди сна,

Согреет нас дыханием сосна,

То, как рисунок на булатной стали,

Возникнет в сердце песня об Урале.

Сегодня мы можем сказать, что в этом стихотворении, написанном в 1944 г., молодой поэтессой была заявлена творческая программа на долгие годы. «Песня об Урале» или «Мой Урал» – так предполагала Татьяничева назвать задуманную еще в 1970-е гг. книгу, замыслом которой она делилась с читателями «Вечерней Москвы»: «Мне хочется написать о «моем Урале», о своей судьбе и о судьбах других людей, о встречах и расставаниях, о времени… Книгу со вступлением, отступлениями, в которой перемешались бы стихи и проза. Словом, мне видится будущая книга узорной, что ли по построению» (1973. 1 авг. С. 3).

Поэтессе не суждено было осуществить свой замысел. Но мы, ее читатели, с полным правом и основанием можем поставить заглавие незаконченной книги к собранию стихов Татьяничевой, стихов о времени и людях, о родине и о себе.

«Людмила Константиновна Татьяничева представляется мастером, творящим широкую мозаичную панораму времени и событий. В центре ее – человек. В таком труде важно все – и выбор предмета изображения, и точный композиционный замысел, и умело выполненный штриховой набросок. И, наконец, каждая отдельная деталь мозаики. У нее эти детали выполняются лишь самоцветными камнями…», – так писала «Советская Россия» 18 декабря 1979 г.

Камень, огонь, металл – образы, связанные с «каменной кладовой» России – Уралом, его мастерами-умельцами, его сегодняшним днем, озаренным заревами магнитогорских мартенов и домен. В поэтической системе Татьяничевой эти образы приобрели характер символов одухотворенного человеческого труда, таланта и мастерства. В родном Урале поэтесса превыше всего ценила и любила людей этого горделивого богатырского края. И мерой всех мер было для нее отношение к людям труда, к всемогущим рабочим рукам. Первозданная красота родной земли и красота созидаемого человеческими руками неразделимы, прочно сплавлены в художественном мире Л. Татьяничевой.

Живу я в глубине России,

В краю озер и рудных скал.

Здесь реки – сини,

Горы – сини,

И в синих отсветах металл.

………………………………

По красоте,

По скрытой силе

Мне не с чем мой Урал сравнить.

Иной здесь видится Россия.

Суровей,

Строже, может быть.

А может здесь она моложе…

Свежей тут времени рубеж.

Но сердце русское –

Все то же.

И доброта.

И песни те ж!

И лица те же, что в Рязани,

И так же звучны имена.

Как солнце в драгоценной грани –

В Урале Русь отражена.

В лирике Татьяничевой запечатлен ценный опыт собственных неповторимых наблюдений. Сдержанная грусть,  вглядывание в безвозвратно уходящие годы, тревожные, подчас горькие раздумья и одновременно восхищение, восторженное любование земной красотой – все это так ново для устоявшейся репутации «певца Урала» и «величавой славянки». В стихах Татьяничевой зрелой поры нет места безмятежности, они полны открытого драматизма, так как обращены к быстротечности отведенного человеку времени. Щемящая нота тоски не мешает, однако, автору открыть величие вечного обновления жизни:

Что вечно?

Вопрошаешь ты в тоске.

А лето расцветает

Молодое.

Дитя резвится на речном песке,

И у воды

Сидят, обнявшись, двое.

В лирических размышлениях Татьяничевой есть две пограничные точки: рассвет, светлый мир юности, начала пути и «огненная черта тревожного заката». Мудрое и мужественное стихотворение «Междузорье» несет утверждение заветной мысли поэтессы о том, как трудно, но необходимо сохранить стремление в лучезарную высь, пронести от зари до заката высокие помыслы и чувства:

В междузорье вмещается день.

В междузорье вмещается ночь.

Я искала траву одолень,

Чтобы утру

Родиться помочь…

Поняла я, –

Ты тоже пойми,

Глядя в эту рассветную высь,

Что не только все ночи

И дни,

В междузорье

Вмещается жизнь.

В лирике последних лет усиливается драматизм яростной борьбы со смертью, борьбы, в которой последний глоток воздуха отдается «Слову-Песне», оказавшейся способной наперекор всему пробудить всплеск жизни. Именно ее бурной красоте, активной энергии поет свой гимн Татьяничева:

Мне снилось,

Что лодка уходит ко дну

Кратчайшей

Из всех моих прежних дорог.

Что слов остается —

На песню одну,

А воздуха —

Лишь на единый глоток.

Последний глоток

Отдаю я словам, —

И лодка, влекомая к темному дну,

Всплывает! —

Назло всем погибельным снам,

Тяжелым ребром разрезая волну.

Именно так проявляется характер лирической героини, мужественный, несгибаемый, самой природой сурового горного края наученный противостоять несчастьям. Мужественная и прекрасная горно-таежная уральская земля напитала поэзию нашей славной землячки строгой красотой и силой, одарила неповторимыми, незаемными красками.

В стихах последних лет неожиданно открылся новый поэт, сочетающий мудрость прожитых лет с непосредственностью, свежестью ощущений окружающего мира в его первозданности. Татьяничева как будто освободилась от тягостного груза казавшихся важными самоограничений, сбросила сковывающий эмоции и движения души панцирь. В поздних стихах, освободившись от дидактики, она обращается к вечным вопросам бытия – любви и счастья, жизни и смерти.

Оставаясь верной и любящей дочерью Урала, она встала в ряд лучших российских поэтесс, заняла достойное место в большой антологии поэзии ХХ в.

У зимнего дня на виду

Солнце роняет корону…

По склону раздумий иду

Я будто по горному склону.

Иду, ни о чем не тужу

И в облаках не витаю.

Лишь пройденный путь свой

Слежу

Да близкие судьбы

Читаю…

Вдруг,

Сердце мое леденя,

Под ноги мне падает

Птица…

А время отчаянно мчится

При мне,

Но уже без меня.

Общий абонемент нашей библиотеки предлагает книжную выставку, посвященную жизни и творчество Людмилы Татьяничевой.