В сегодняшнем обзоре журнальных публикаций предлагаем вам познакомиться с литературными новинками из журнала «Москва».
В восьмом номере 2025 года вы можете прочитать:
Сегень А. Альпийские снега. Роман/ Александр Сегень/ Москва. — 2025. — №8
Действие романа происходит в годы Великой Отечественной войны, а среди действующих лиц – Сталин, Жуков, Чойбалсан.
Я пока этот роман Александра Юрьевича не читаю, потому что только-только закончила его предыдущий роман, надо немного передохнуть.
Окончание романа следует…
В номере немало стихотворений:
Юрий Воротнин Холода и пространство. Стихи
Евгений Эрастов Мне снился Розанов. Стихи.
Николай Ивеншев Когда прокричит петух… Стихи.
Виктор Брюховецкий Молодому, еще счастливому… Стихи
Евгений Степанов Жили-были. Стихи
Мучительность прохождения жизни: с шорохами сомнений в подлинности оной, с постепенным замиранием якобы существовавших ответов в воздухе, с сочностью ощущений – ворохом – передаёт Ю. Воротнин, чьей подборкой открывается поэтический мир 8 номера «Москвы»:
Осенний легкий свет, как дым от папиросы,
Чуть голову вскружил — и след его простыл,
И тучей на меня надвинулись вопросы,
И ёрзает тоска: я жил или не жил?
Поэтическая лёгкость не отменяет «невыносимой лёгкости бытия», которой пропитана подборка поэта.
Таинственно, словно мистика становится реальней реальности, звучат, полные внутренним светом, стихотворения Е. Эрастова:
На старуху бывает проруха,
Ну а эта глядит как пророк.
«Это что за деревня?» — «Чернуха.
Ничего здесь не трогай, сынок.
Далеко ль до беды неминучей?
Нет от горя спасенья, мой свет.
Превратишься в татарник колючий
И не вымолвишь слова в ответ.
Алхимия превращений – словно своеобычный код действительности, выведенный поэтом, и интересно играющая детализация мира, будто раскрывает новые и новые тайны оного.
Мир же перевоссоздавая стихом, трактует его вещность и плотность, интересно подсвечивая оные звуком, Н. Ивеншев:
Шипит глазунья сладко,
Начало кутерьмы.
Да это же… Да братка
Вернулся из тюрьмы.
В поту татуировка,
А он перцовку пьет,
И жаркая золовка
Заглядывает в рот.
Жизнь продолжается – банальное словосочетание всегда оставляет остро режущий край надежды.
Исследованье собственной души предлагает В. Брюховецкий, на разные лады-регистры раскрывая сложность постижения оной:
О чем печалишься, душа?
О чем, былое вороша,
Свистишь в кулак,
В тростинку дуешь?..
Я знаю — ты не существуешь,
Ты просто якобы при мне,
Остерегаешь, предрекаешь,
Пролетной птицей окликаешь,
Босой собакой по стерне
Хромаешь следом…
О! движение сквозь жизнь и связано с мучительнейшим процессом постижения собственного «я», расшифровкой оного…
Е. Степанов, трудную молитву зажигая словесным огнём, исповедуется, как будто, демонстрируя белую соль стоицизма, необходимого фактора выживания:
Как беду перебороть,
Что меня переломала?
Пожалей меня, Господь,
Дел — не счесть, силенок мало.
И душа моя, и плоть
Обгорели, точно ветки.
Пожалей меня, Господь,
Радости предельно редки.
Поэт лапидарен, как правило, смыслы сжимая в краткие, точно выверенные, ювелирно исполненные стихи:
У поэта денег нет,
И здоровьем он не пышет.
Но когда уйдет поэт,
Кто тогда стихи напишет?
Сгусток мысли вспыхивает трагично на солнце духа.
В жизни вообще – не слишком много радости, не замечали?
Но – жизнь стиха, разнообразно насыщенная, бытование поэзии – в чём-то оправдывают жизнь.
Достаточно рассказов:
Александра Казакова Два рассказа
Элена Грибовская Я тоже хочу. Рассказ-монолог
Денис Краснов Дорога в Москву. Рассказ
Арина Малых Не то, чем кажется. Рассказ
Иван Коврыгин Игрушка. Рассказ.
Алиса Лоскутова Отец Анфим и Сёма. Рассказ
В разделе публицистики – очень интересная и важная статья Анатолия Самуиловича Салуцкого (р.1938) «Организаторы литературного процесса».
В статье ставится вопрос: что такое – современный литературный процесс, который затребовал многочисленных управленцев для его организации?
«О чём вообще идёт речь – о литературе как таковой или же о суете мероприятий вокруг литературы?»
Начинается статья с экскурса в историю, в 60-е годы ХХ века, когда были модны литературные собрания, литературные суды, литературные процессы.
На одном из таких собраний, кстати, обсуждался вопрос о допустимости «намёков на личности». Я, между прочим, тоже такие намёки не люблю. Если есть что сказать, если уверен в своей правоте, — говори прямо, без намёков. Опять же здесь хочется упомянуть роман Александра Сегеня «Эолова Арфа». Там все (за малым исключением, которое я так и не поняла) названы своими именами.
«Эти горячие говорения, в моём понимании, были очень важной составляющей литературного процесса, ход которого умело направляли «сверху». И со временем я уразумел, что означает понятие «сверху». Если не касаться политики, которую регулировали где-то в кабинетах Старой площади, а вести речь именно о творческих вопросах, то литпроцессом занимались оргсекретари Союзов писателей… Главным достоинством того поколения орговиков было их повышенное внимание к происходившему непосредственно в литературе: они в обязательном порядке просматривали «толстые» журналы, следили за книжными новинками, подмечали новые имена и «сверху» вбрасывали в писательское сообщество темы, идеи и конкретные произведения для обсуждений»
А что же теперь? Что изменилось?
«…в 90-х всё изменилось… общественный престиж литературы резко упал, СП СССР поделился на враждующие фракции. Книжная сфера осталась без руководящего центра, и её отдали в руки чиновников либерального пошиба».
Появились молодые писатели, многим из которых писать было не о чем.
«И они ушли в фэнтези, в модернизм, в гендерную тему, а чиновные попечители отрасли свели загадочный, подчас непостижимый процесс литературного творчества к примитивному лозунгу: «Придумай историю!»
С этими словами можно не согласиться: все писатели начинали с личного небольшого опыта, и либо писали о себе, либо придумывали свои истории. Но со временем, с жизненным опытом талантливые литераторы совершенствовали своё мастерство, находили всё новые темы, а если кто и придумывал свои миры, так ведь на то и существуют жанры фантастики, фэнтези, мистики, да и детективов (не все же пишут по материалам реальных событий, как, к примеру, Александра Маринина).
«В соцсетях немедля народились десятки коучей, за деньги готовых обучать мастерству писателя»
Вот тут я согласна: если нет таланта, то никакое обучение, тем более заочно-удалённое, не поможет. И выявлять литературные таланты, как мне кажется, не стоит. Талант – он или есть, или его нет. Да и большого количества писателей не может быть, и не нужно, чтобы их было много. Потому что иначе мы получим то, что в принципе уже имеем: сетевая литература, где очень многие «писатели» пишут с ошибками.
«…соблазны писательства для молодых лет – увлечение опасное, переоценка своих творческих возможностей под влиянием завышенных похвал может обернуться душевной драмой».
В номере – продолжение публикации Антона Карпова «Я помню этот день…» (начало было в №7).
Эта многоголосая публикация – по следам горячих событий в последние годы: в Курской области, в зоне СВО – рассказывают участники событий.
Окончание публикации следует…
«Поэт-песенник – в нашей стране это должно звучать гордо» — это беседа с поэтом Александром Шагановым (р.1965), которую провёл Илья Оганджанов.
«Александр Шаганов – один из основателей группы «Любэ». Он написал десятки стихов для песен, ставших хитами группы: «Батько Махно», «Атас», «Станция «Таганская»»… А ещё он даёт сольные концерты, пишет картины, водит экскурсии по Таганке и преподаёт основы песенной поэзии в Центре Игоря Матвиенко»
В разговоре Шаганов рассказал о том, как он не поступил в Литературный институт, как стал поэтом-песенником, как работал с группой «Любэ», какой должна быть поэзия для песен, а также дал несколько советов начинающим авторам.
В рубрике «Культура» — статья Людмилы Анатольевны Воробьёвой «Размышления над новой книгой Михаила Попова».
Сразу скажу, что прозу Михаила Попова я очень люблю, некоторые его книги читала и отзывы на них писала.
Людмила Воробьёва пишет о книге Попова «Трое неизвестных» (Минск, 2023). В этот сборник вошёл роман «Трое неизвестных» и повесть «Идея».
«…литературная дорога автора, его литературная ойкумена и началась в 70-х годах прошлого века. Именно там нужно искать истоки настоящего, оно идёт из прошлого… изображая в романе советский период, Михаил Попов употребляет искандеровский эзопов язык, рисует очень характерные и выразительные детали быта – своего рода модерн в литературе – как достаточно отчётливые отпечатки индивидуального стиля»
Сюжет романа таков: три друга решают поступать в Литературный институт и приезжают в Москву, начинают входить в литературное общество столицы. Автор не судит своих героев, он просто показывает, как и чем жило то поколение. Ну а основная визитная карточка прозы Попова – это его иронический язык.
Статья очень объёмная, но всё же лучше прочитать сам роман. Я лично на заметку взяла.
Далее в номере – продолжение интересной публикации Галины Дербиной «Булгаковские шарады» (начало – в №3).
В этой части публикации главный вопрос – что есть истина? И Галина Дербина сопоставляет текст Михаила Булгакова с картиной Николая Ге.
Картина эта очень спорная, она не понравилась большинству современников, потому что художник изобразил Пилата на светлой стороне полотна, а Христа — на тёмной, к тому же Христос изображён
«с тёмным лицом, всклокоченными волосами, даже несколько растерявшимся и совершенно лишённым какой бы то ни было духовной значительности. Некоторые считали, что Иисус Ге изображён человеком злым, в которым ничто не выдаёт не только Сына Божия, но даже просто благородного человека»
То есть, Ге изобразил лишь одну составляющую двуединой природы Христа. От себя добавлю, что на картине Христу можно дать все 50 лет.
Что же общего у картины Ге с романом Булгакова? Это противостояние двух противоположных начал, это место , где происходит суд – не во дворце, а на открытом пространстве. Но самое главное совпадение автор статьи нашла в одной детали:
«У Иисуса Ге, полностью убранного в тень, освещён солнцем только носок сандалии. Поразительно, но в кульминационном моменте, повествующем о противостоянии Пилата и Га-Ноцри, солнце освещает Иешуа не просто как на картине, но застывает именно у сандалий: «…солнце уже довольно высоко стоит… луч подобрался в колоннаду и подползает к стоптанным сандалиям Иешуа». В световом решении и у того, и у другого луч солнца замирает на одной черте – у ног Иисуса-Иешуа. Это явная и очень яркая подсказка читателю»
Говоря по совести, я долго разглядывала репродукции картины Николая Ге, но носка сандалии Иисуса, освещённого солнцем, не увидела. Да, солнце подходит к ногам Христа, но сандалии там не видны.
Есть и ещё некоторые совпадения в деталях текста Булгакова и других картин и эскизов Ге на ту же тематику.
«Эти авторские подсказки невольно позволяют трактовать образ Иешуа Га-Ноцри как обыкновенную личность, человека мягкого, рассудительного, увлечённого утопической идеей о добре, которую он изо всех сил проповедует, но при этом он персона, лишённая всякого намёка на мессианство. Иными словами, как я утверждала ранее, Га-Ноцри не Христос»
Неожиданный конец!
Продолжение публикации следует…
Продолжает тему Булгакова статья Сергея Александровича Рублёва (р.1982) «…Работу эту прекратить» — о том, как в СССР запретили первую экранизацию «Мастера и Маргариты».
Роман Булгакова впервые был опубликован в журнале «Москва», в 11-м номере за 1966 год. Тогда же «Мосфильм» выкупил права на экранизацию у вдовы Булгакова Елены Сергеевны, и снимать фильм должен был Игорь Таланкин. Одним из авторов сценария была сама вдова (Е.С.Булгакова умерла в 1970 году).
В статье приводятся выдержки из стенограмм заседаний сценарно-редакционной коллегии «Мосфильма», где обсуждалась возможность и необходимость создания фильма.
Коллегия, однако, затянув обсуждение на несколько лет, в 1971 году пришла к выводу о нецелесообразности экранизации, сочтя её производственно-бесперспективной по мотивам идейно-художественной непригодности.
Позднее, как мы знаем, роман был экранизирован неоднократно, с большей или меньшей точностью. Экранизировали роман Анджей Вайда (Польша, 1971), Александр Петрович (Югославия, 1972), Мацей Войтышко (Польша, 1988), Юрий Кара (Россия, 1994), Владимир Бортко (Россия, 2005), Михаил Локшин (Россия, 2024).
В рубрике «Московская тетрадь» — окончание статьи Максима Лаврентьева «Дом Моссельпрома» (начало было в №7).
Речь в этой части публикации идёт, в частности, об архитекторе Николае Дмитриевиче Струкове (1860-1924). Этот плодовитый зодчий создал немало доходных домов, но более известны его досадные промашки: в 1895 году рухнул спроектированный им дом в Вадковском переулке, в 1908-м – рухнула церковь в селе Кикине, а в 1913 году рухнула каменная стена строящегося семиэтажного дома на углу Малой и Нижней Кисловки и Калашного переулка.
Далее в статье рассказано о судьбах людей, живших в том самом, всё-таки достроенном доме в Калашном переулке. Помимо прочих, там жил знаменитый художник Илья Глазунов, а сейчас там мастерская его сына, тоже художника.