На Руси всегда существовали свои способы хранить секреты. Разные слои населения, от ремесленников и торговцев до бродяг и преступников, использовали свои условные языки и диалекты. Однако тарабарский язык выделялся на их фоне. Он возник не в низах общества, а в среде элиты, которая использовала его для шифрования переписки. Это был инструмент для сохранения конфиденциальности. Важный для тех, кто принимал решения и обладал властью.
Первые письменные свидетельства применения тарабарского языка датируются 13-м веком. В основе тарабарского языка лежал простой принцип. Речь идет о замене букв. Одним из наиболее распространенных методов шифрования была “литорея”. Она заключалась в том, что гласные оставались неизменными. А вот десять согласных, идущих подряд в алфавите, заменялись на буквы, расположенные в зеркальном порядке. К примеру, “б” превращалась в “щ”, “в” – в “ш”, и так далее по схеме.
Примерами могут служить слова “лсошамь”, означающее “словарь”, и “камащамлтий яфыт” — “тарабарский язык”. Говорят, некоторые люди в совершенстве владели этим тайным языком, могли свободно на нем общаться. Однако существовали и более сложные варианты шифрования. В которых изменения затрагивали не только согласные, но и гласные буквы. Иногда добавлялись дополнительные слоги, такие как “пи-“, “то-“, “ко-” или “сы-“. Попробуйте расшифровать следующую фразу: “Пия пихо-пичу пипой-пити пив пигос- пити”. Какой смысл она содержит? Правильно. «Я хочу пойти в гости».
Тайные языки использовали не только политики и чиновники. Религиозные деятели тоже прибегали к шифрованию. Порой даже у представителей официальной церкви были свои секреты, что уж говорить о раскольниках и сектантах! Им скрывать было что. Павел Мельников-Печерский, писатель и этнограф, отмечал это в своих «Очерках поповщины». Он писал, что староверы владели сразу тремя тайными языками: тарабарским, иносказательным и офенским.
Раскольники, преследуемые властями, часто сочетали тарабарщину с иносказаниями. Получалось что-то вроде: «Ры туниси лось ца лымую, нмолувиси па мочохтаж и ллынаси ш лулет». На первый взгляд бессмыслица. Но посвященные знали: это значит «Мы купили соль, да сырую, просушили на рогожках и ссыпали в сусек». Только вот на их языке «соль» — это поп, «рогожка» — Рогожское кладбище, а «сусек» — часовня. То есть речь шла о беглом священнике, которого приняли к себе старообрядцы. Вот такие хитрости!
Тарабарский использовали дипломаты. А в 1549 году в России появились первые профессиональные шифровальщики — их взяли на службу в Посольский приказ. С тех пор русские послы отправляли донесения тарабарской грамотой регулярно. Писатель Дмитрий Зиберов в своей книге о Приказе тайных дел писал, что литорею часто использовал патриарх Филарет — тот самый, что правил страной в Смутное время. Личность, надо сказать, влиятельная. С помощью тайного письма Филарет держал в руках все нити управления, особенно внешние связи государства, то есть фактически руководил им. И от своих подчиненных он требовал шифровать донесения.
До наших дней дошла тарабарская грамота, в которой царь Алексей Михайлович приказывает подьячему узнать, сколько войск в Риге и других городах. Полковник Тяпкин, отправленный в Польшу в 1673 году, отправил в Москву больше 600 секретных донесений, написанных литореей. Мастер шпионажа! Но во времена Петра I тарабарский язык устарел. На смену ему пришли более сложные шифры, «цифирные».
Не только знать и дипломаты любили секреты. Учащиеся тоже использовали тарабарский язык. Шпаргалки, записки — все, что нельзя показывать строгим учителям, писалось тайнописью. А иногда дети просто играли, переставляя буквы и слоги. И, что интересно, правила этого языка школьники и семинаристы изучали прямо в учебных заведениях. Доктор филологических наук Георгий Виноградов предположил, что тарабарский язык попал в подростковую среду из взрослых книг. Видимо, прочитали и решили применить на практике. Дети чаще говорили на тарабарском, чем писали. Например, один мог признаться: «Я окпяс у Шапьти тасагит» (Я отнял у Ваньки калачик). Вот такие детские тайны!
Понятное дело, тарабарщину любили и заговорщики. Скрывали свои планы от властей как могли. Разбойники и каторжане тоже не отставали. Переставляли буквы, как хотели, а иногда просто писали слова задом наперед. Например, один шулер мог предупредить другого: «Комы коне конзна-конко-комы» (Мы не знакомы). Или рецидивист орал во все горло: «Лшипьи, шомуйке!» (Свиньи, воруйте!).
Даже торговцы не гнушались тайнописью! Откройте книгу “Москва в очерках 40-х годов 19 века”. Там есть интереснейший очерк про “московских кулаков”. Кто это такие? Перекупщики, что на хлебном рынке хозяйничали. Автор очерка отмечает, что эти кулаки общались на своем особом языке, непонятном для посторонних. Среди их выкриков часто звучали слова, вроде “налань”, “лажнину”, “слаб”, “уханка”, “гарно”. Это был их собственный “тарабарский язык”, для которого, как пишет автор, еще не была создана грамматика. Свой профессиональный жаргон, позволявший им вести дела, оставаясь непонятыми для непосвященных.
weronikka-m