Вы знали, что…
…в средневековых рукописях пробелы между словами отсутствовали?
Да-да, вы не ослышались! Представьте себе текст, написанный без единого пробела – сплошным потоком букв. Именно так выглядели многие рукописи того времени.
Читатели были настоящими профи в дешифровке текста – они могли «на глаз» определять границы слов благодаря своему богатому опыту чтения. Это было похоже на решение криптограммы каждый раз, когда открывалась книга!
Только в XII-XIII веках европейские писцы начали постепенно вводить пробелы между словами, чтобы облегчить чтение. А до этого момента монахи-переписчики и читатели демонстрировали поистине впечатляющие навыки в распознавании текста!
Итак, на пути от непрерывного письма античности, называемого scripta continua, и характеризующегося отсутствием знаков препинания и членения предложений (а в некоторых случаях и самих слов), до современных норм письменной речи средневековые манускрипты занимают некое промежуточное положение. Если ранние рукописи недалеко ушли от античных непрерывных текстов и способны похвастаться лишь пробелами между словами, то рукописи позднего средневековья уже разбиты по сложным системам правил.
Многие унциальные кодексы уже в раннем средневековье, не применяя никаких специальных знаков препинания, были выдержаны в системе «стихов», позволявших разделить предложения и законченные смысловые участки при помощи пустых строк и заглавных букв.
В VIII веке, веке наивысшего расцвета этой системы членения, текст дробится на крупные разделы при помощи фигурно выписанных буквиц, представляющих собой шедевры искусства миниатюры. Меньшие периоды разделяются при помощи пустых строк и начинаются с заглавной буквы, иногда выписанной красными чернилами (отсюда и пошло название красной строки), а отдельные предложения внутри одного стиха отделяются друг от друга значительными, иногда до полутора и даже двух сантиметров, отступами и пробелами. В педантичной Германии в ходу были даже дополнительные пробелы (порядка 15 миллиметров), отделяющие обороты и подчиненные предложения от основных, отличимые, однако, от обычных пробелов между словами в 5 миллиметров.
Чуть позже, под влиянием вновь набиравших популярность трактатов Кассиодора и Исидора Севильского, система пробелов разной длины стала уступать место первым «настоящим» знакам препинания. По существу, единственным знаком новой системы являлась точка, но вот её положение на строке определяло «силу» членения или, соответственно, длину паузы в устной речи.
Стоя наверху строки (как апостроф) она имела название distinctio maxima и по функции соответствовала современной точке, разделяя предложения. Стоя внизу, на месте современного знака препинания, она именовалась subdestinctio и разделяла подчиненные конструкции от основных, исполняя тем самым функции современной запятой. На устной речи её принято было передавать короткой паузой. И, наконец, точка, помещенная посреди строки, на уровне середины буквы, называлась distinctio media и заменяла по функциям современную точку с запятой «;».
Впрочем, многие авторы не видели в distinctio media особой нужды, предпочитая использовать только точку сверху и точку снизу.
Существенно позже, к началу эпохи Возрождения, из различных комбинаций этих знаков и развились более сложные и разнообразные системы пунктуации. Авторы комбинировали паузы разной силы для более разнообразного членения: из суммы distinctio media и subdestinctio возникла точка с запятой, из двух distinctio media возникло тире, а несколько последовательных subdestinctio стали символизировать многозначительное молчание, сформировав троеточие.
Однако при работе со средневековым текстом стоит помнить, что все эти изысканные системы знаков, пробелов разной силы и соответствующие им паузы разной длины применялись, главным образом, в церковной литературе и при составлении проповедей. Только церковные авторы были достаточно искушенными в теории правописания, чтобы разрабатывать и применять на практике все эти нормы. Большая часть же светских книг, документов и манускриптов зачастую ограничивались применением единственной градации distinctio maxima.
Еще запутаннее ситуацию со средневековой пунктуацией делало то, что книги подвергались корректировке по распоряжению властей, а корректор мог быть отделен от автора не то что десятилетиями, но веками. А значит, разные системы наслаивались одна на другую, корректор мог иметь отличное от автора видение смыслового членения текста и т.д.
Стоит также помнить, что обмен информацией между удаленными землями в средние века был неспешным, а потому различные системы зарождались, развивались и исчезали, фактически независимо, и ни одна из описанных выше никогда не являлась доминирующей во всей Европе.
Реформы пунктуации и грамматики, вроде каролингской реформы VIII – IX веков, ненадолго стандартизовали пунктуацию, затем интерес к реформам угасал и небрежность побеждала правописание, периоды строгости сменялись периодами вольницы и так далее.
После «горячей поры» реформы, когда в некоторых книгах появились даже кавычки для выделения прямой речи и вопросительные знаки, близкие к современным, можно было встретить и манускрипты переписчиков, не удосуживавшихся даже ставить точки в конце предложений – вот такое неоднородное письмо было в XII – XIII веках, что уж поделать.
В корне ситуацию изменило только книгопечатание и, в частности, изрядная склонность к пунктуации венецианского книгопечатника Альда Мануччи, приведшего пунктуацию к единой системе норм, принятой впоследствии по всем странам и близкой к современной французской.