23 октября 1987 года состоялась премьера советского художественного фильма «Забытая мелодия для флейты» режиссёра Эльдара Рязанова по сценарию Эмиля Брагинского.
Фильм «Забытая мелодия для флейты» мог стать последним для Рязанова, ведь съемки были для него настоящим испытанием. Как, впрочем, и для актера Леонида Филатова. Его мать называла эту роль фатальной…
Пьесу «Аморальная история» Эльдар Рязанов и Эмиль Брагинский написали еще в 1976 г., но в те годы ее не согласился ставить ни один театр – сатира на советских чиновников казалась слишком острой. Тогда же Рязанов написал слова к песне, которая позже вошла в фильм и начиналась с таких строк: «Мы не пашем, не сеем, не строим. Мы гордимся общественным строем. Мы бумажные важные люди. Мы и были, и есть мы, и будем». Только в эпоху перестройки режиссеру разрешили экранизировать эту пьесу.
В главной роли Рязанов изначально видел только Леонида Филатова, но на тот момент он был занят на съемках другого фильма. Режиссер согласился ждать его столько, сколько потребуется. Сам Филатов тоже был в этом заинтересован – он загорелся идеей сыграть роль чиновника от искусства, ведь полностью разделял отношение Рязанова к бюрократам. «Я бы, честно говоря, высылал бюрократов в специальные резервации – пусть недалеко от городов, пусть с семьями, чтобы они там занимались общественно полезным трудом. Именно полезным…», – говорил актер в одном из интервью того периода.
Чтобы не терять времени в ожидании Филатова, режиссер решил начать со съемок натуры. Один из эпизодов снимали в Казахстане, в горах, и Рязанову каждый день вместе со съемочной группой нужно было подниматься на внушительную высоту. Резкие перепады атмосферного давления и здоровые люди переносят плохо, а для слабого здоровья режиссера это оказалось фатальным. В результате у него случился микроинсульт, из-за которого Рязанов оглох на одно ухо – атрофировался ушной нерв. Его положили в больницу и категорически запретили любые физические нагрузки. Но отказываться от задуманного было не в его характере.
Когда Филатов наконец освободился, Рязанов решил не терять времени и приступить к съемкам. Правда, на тот момент он еще находился в больнице. Режиссер рассказывал: «Особенность первого месяца съемок заключалась в том, что я лежал в больнице. Помещался я там в трехместной палате. Из двух моих соседей по палате один после тяжелой операции все время ночами стонал, а другой был могучий храпун. Так что ночевать в палате я не мог, ибо был обречен на бессонницу. Поэтому я ездил спать домой. В шесть часов утра я вставал, завтракал, брился и на машине приезжал в больницу. Без десяти восемь я уже лежал в своей койке, переодетый в больничное, с таким видом, будто я провел в палате всю ночь. Начинался врачебный обход, уколы, процедуры. Около десяти часов я быстро переодевался, бежал вниз к машине и ехал на съемку. Там я, преодолевая недомогание и слабость, орал, репетировал, гонял массовку, снимал и около семи вечера возвращался в больницу…». При этом по субботам и воскресеньям режиссер отправлялся на другие съемки – он готовил передачу о Владимире Высоцком.
Рязанов ни разу не пожалел о том, что ради съемок этой картины рисковал собственным здоровьем. Леонид Филатов оправдал все его ожидания и даже во многом их превзошел. О работе с актером режиссер писал: «У нас с Леней было единомыслие. Не было разногласий, споров, ссор. Мне нравилось, как он работает: человек очень точный, дисциплинированный. Леня удивительно техничен». А Филатов в свою очередь признавался, что пошел к Рязанову «по любви», и что «работать с ним безумно легко и весело».
Родные отговаривали Филатова от съемок в этом фильме – во-первых, он не щадил себя и работал в бешеном ритме, не делая пауз между своими проектами, а во-вторых, мать опасалась за его здоровье из-за суеверий, достаточно распространенных в актерской среде: нельзя играть собственную смерть, чтобы не навлечь на себя несчастья. Филатов к таким суевериям относился очень скептически и без раздумий согласился на роль героя, который переживал в фильме состояние клинической смерти после сердечного приступа и оказывался в «тоннеле мертвых».
Леонид Филатов по этому поводу говорил: «Мама считает, что ролью Филимонова в «Забытой мелодии для флейты» я накликал себе беду, Говорит, что, когда доходит до последней части, где мой герой переживает клиническую смерть, сразу выключает телевизор. К этому моменту у нее уже слезы на глазах и самочувствие становится плохим. Но я считаю, что ничего не накликал. Это моя судьба. Я убежден, что жизнь справедлива ко всему. Если Бог дает такие испытания, значит, так надо. А вообще, у артистов есть такая байка, что когда много играешь собственную смерть, в особенности в кино, то все беды минуют. Я в кино умирал раз пятнадцать. А снимая фильм «Свобода или смерть», просто расстрелял себя в Париже. Считаю, что все это глупые суеверия».
