В сегодняшнем обзоре журнальных публикаций предлагаем вам познакомиться с литературными новинками из журнала «Звезда».
В двенадцатом номере 2024 года вы можете прочитать:
Комаревцев А. Идеальный графоман. Сорок четыре способа держать вилку. (44 fasons de tenir une fourchette) / Алексей Комаревцев // Звезда. — 2024. — №12. — С. 5–10.
Комаревцев Алексей — поэт. Родился в Ленинграде 1988 году. Окончил Институт культуры. Участник Школы писательского мастерства (2020, 2021). Автор сборника стихов «Спецпоказ» (2021). Ведет (с 2021 года) поэтическую студию «Разбег». Лауреат Волошинского конкурса-2021 (в номинации «Киностихотворение»). Живет в Санкт-Петербурге.
Два небольших эссе: о поэте – графомане Игоре Стасове (70-х годов прошлого века) и о книге французской писательницы Клер Монтегю «Сорок четыре способа держать вилку».
«В любом случае примерно за пятнадцать минут до начала трапезы вы уже должны четко представлять, какие способы владения вилкой вы будете использовать, что, понятно, никогда не исключает возможности импровизации. Особенно если вы по-настоящему любите джаз. Будьте уверены в себе, и тогда ваше мастерство покорит даже тех, кто относится скептически к „сорока четырем способам держать вилку“»…
Кржишталович В. Семейство Шеллинг : роман / Виталий Кржишталович // Звезда. — 2024. — № 9. — С. 7–129 ; № 10. — С. 20–122 ; № 11. — С. 8–138 ; № 12. — С. 11–143.
Виталий Георгиевич Кржишталович (1957—2012), прозаик и публицист, принадлежал к категории литераторов, которые пишут о том, что хорошо знают по своему жизненному опыту.
В 1993 году он работал на радио «Петербург» — был ведущим авторского канала «Невский проспект».
Роман-эпопею «Семейство Шеллинг», который можно с полным правом считать главным литературным трудом Кржишталовича, автор не успел опубликовать при жизни.
«В характере старых, еще прежней петербургской постройки дворов-колодцев есть одна особенность — вечером, когда в освещенных окнах выявляется копошащаяся за стеклами жизнь, у случайно забредшего сюда праздного наблюдателя может возникнуть ощущение, что весь мир сосредоточен в этом дворовом клочке пространства, ограниченном со всех сторон вздымающимися к закатному небу стенами. Словно нет больше ничего, лишь темные отвесные плоскости, геометрически строго расчерченные на ряды светящихся экранов. Звуки, рождающиеся там, отрывисты и безродны — нельзя понять с какого экрана слетел звон посуды, истерический женский вскрик или музыкальная фраза. Все это кружится в полости двора и принадлежит не людям, а стенам. Только изредка, иногда единственный раз за целый вечер прорежет вязкую массу дворовых звуков голос извне — то далекий стук трамвайных колес, то гудок автомобиля. Он прилетит сверху — оттуда, где черная жесткая линия стен обрывается в охристо-алое небо. Прилетит с известием от иных миров, но тут же утонет в темной пропасти колодца. И только угасающая бесконечность над крышами будет еще какое-то время напоминать о существовании другой жизни, но в конце концов ее краски растворятся и навалившаяся сверху чернота надежно закупорит дворовый мир».
Моисеенко А. Что такое «Алексеевский архив»? / Арсений Моисеенко // Звезда. — 2024. — №12. — С. 198–215.
В начале статьи автор – историк, отмечает: «22 июля 2024 года Андрею Николаевичу Алексееву могло бы исполниться 90 лет. Настоящая статья, с одной стороны, является коммеморативным актом относительно этого, безусловно, выдающегося мастера социологического знания. С другой стороны, в ней раскрываются особенности проекта Алексеева, который еще многие годы будет актуален как для отечественных, так и для мировых социогуманитарных наук».
Амусин М. Суд истории? Суд над историей? Фейхтвангер и Алданов / Марк Амусин // Звезда. — 2024. — №12. — С. 216–229.
«В чем смысл (назначение, оправдание) исторической прозы? Почему на протяжении веков писатели создают исторические романы, а публика их читает? Есть ли тут что-то, кроме желания отвлечься от повседневных проблем и забот, окунуться с головой в иные времена, иные миры, по существу — «уснуть, забыться»?
А сегодня хочется снова вернуться к теме, столкнув лицом к лицу двух знаменитых авторов: Марка Алданова и Лиона Фейхтвангера. Оба они, каждый по-своему, активно способствовали мощному взлету исторической прозы в первой половине прошедшего века и ее интеллектуальной «катализации» — наряду с братьями Маннами, Германом Брохом и Робертом Грейвзом, Торнтоном Уайлдером и Юрием Тыняновым, Маргерит Юрсенар и многими другими. Дела давно минувших дней — но тем интереснее пристально вглядеться в значительные фигуры того «героического периода», попытаться понять, что в их наследии остается актуальным».
Калле Каспер (род. в 1952 г.) — эстонский поэт, прозаик и драматург — пишет, предваряя публикацию дневника:
«Из «Дневника идиота»
Ницца, 30 октября 2023. Недавно я где-то прочитал, что граф Толстой начал вести дневник, поселившись в своем имении. Имения у меня нет и не будет, но есть квартира, правда, не своя и лишь на полтора месяца, но зато не где-нибудь, а в Ницце, — достаточный повод последовать примеру графа. Какие именно из многочисленных мыслей, которые мне ежеминутно приходят в голову, решусь бросать на алтарь тщеславия, не знаю. Посмотрим. Поскольку «Дневник писателя» не только написан, но и издан и может вызывать у нормального, то есть не страдающего манией величия читателя лишь тошноту (поклон в сторону Сартра), а на роль служанки я никак не гожусь, то выбрал для сочинения заглавие, которое вы прочитали сверху. Ведь разве не идиот человек, который, вместо того чтобы прилично зарабатывать на поприще, скажем, юридическом (если вспомнить моего отца), занимается писательством?
Правда, есть еще одна причина, почему я посчитал это заглавие самым подходящим, но о ней потом. Думаю, для введения достаточно».
Карасти Р. Старая карикатура. «Королевский рескрипт» Юрия Домбровского / Рейн Карасти // Звезда. — 2024. — №12. — С. 254–264.
«В «Королевском рескрипте» читателю интересен не анекдот, а Шекспир. Не то, как он дрался, пил, любил, дружил, сочинял, играл на сцене, не то, что там было у них с королем. Нам интересно, как он встретил смерть. Его история болезни. Сюжет всех сюжетов. Можно предположить, что замысел именно такой истории возник у Домбровского во время разговора с Иткиндом: «Одышка! Дышать ему тяжело! И сердце, сердце…» Ведь и сама болезнь — только догадка писателя, мы толком не знаем, почему Шекспир перед смертью вернулся в Стратфорд».