В 1960-х годах началось строительство Братской ГЭС на Ангаре, из-за чего многие деревни подлежали затоплению, а их жителей переселению. У деревни Матёры есть реальные прототипы. Чаще всего называют посёлок Горный Куй, который ушёл под воду при строительстве Братской ГЭС. Также существует версия, что прототипом могла послужить родная деревня писателя — Усть-Уда, попавшая в зону затопления при создании Усть-Илимского водохранилища.
Летом 1974 года Валентин Распутин вместе с иркутским журналистом Борисом Ротенфельдом побывал на местах, которые вскоре стали дном Усть-Ислимского водохранилища. Очерк Ротенфельда, опубликованный в местной газете, показал не только государственные расходы на переселение, но и тяжёлые условия новых посёлков для стариков, построенных на неудобных глинистых склонах. Этот материал вдохновил Распутина на художественное осмысление трагедии людей, вынужденных покидать родные места.
Интересно, что в 1990-х годах Распутин переработал финал повести, усилив, по мнению исследователей, её трагическую безысходность.
Таким образом, «Прощание с Матёрой» — это не просто художественное произведение, а отклик писателя на реальную проблему, затронувшую судьбы тысяч людей. Через судьбу одной деревни Распутин показал масштабную трагедию утраты целого уклада жизни, связи поколений и памяти.
Повесть Анатолия Алексина «Безумная Евдокия» была написана в 1976 году под влиянием реальной истории, произошедшей в семье его близких друзей.У писателя была подруга — Нина Васильевна Боровская, начальница отдела кадров СП СССР. Её дочь была проблемным подростком, и Алексин не раз помогал ей выходить из сложных ситуаций.
Однажды дочь Боровской не вернулась вовремя из туристического похода. Боровская вызвала к себе Алексина, и они вместе стали обзванивать больницы, милицию, морги. Дочь появилась через два дня, даже не подозревая, что её отсутствие так сильно взволновало мать.
Под впечатлением от этой истории Алексин написал «Безумную Евдокию». Первоначальное название повести — «Оленька».
Впервые произведение было опубликовано в июне 1976 года в журнале «Юность». Тираж первого выпуска составил 2 660 000 экземпляров. Повесть переиздавали более сорока раз, общий тираж превысил 10 миллионов экземпляров. В 1978 году в составе пяти повестей Алексина она была награждена Государственной премией СССР.
Произведение вызвало широкий и противоречивый отклик в прессе. Появилось свыше восьмидесяти рецензий, в которых защищали или отрицали нравственную позицию Евдокии Савельевны, осуждали Олю или оправдывали её поступки. По повести был поставлен радиоспектакль.
Астафьев начал работать над циклом в начале 1970-х годов (примерно с 1972 по 1975 год). На формирование идеи повлияли несколько вещей:- Личные впечатления. Писатель вырос в Сибири, с детства любил рыбалку — эти детские воспоминания легли в основу сюжета.
- Наблюдения за реальностью. Астафьев видел, как деятельность человека меняет природу: реки мелеют, звери и рыба исчезают. Его беспокоили экологические проблемы, и он хотел привлечь к этому внимание.
- Фольклор. В памяти писателя сохранились рассказы деда о легендарной «царь-рыбе» — огромном осетре, который, по преданиям, обитает в сибирских водах. Именно этот образ стал центральным символом всего цикла. В старину осетра действительно называли «царь-рыбой» — так же, как орла «царём птиц».
Сначала рассказы из цикла начали публиковать по мере написания в журнале «Наш современник». «Царь-рыба» стала пятым рассказом в этом цикле. Поначалу рассказ вышел без правок, но вскоре цензура сделала предупреждение: «Островата вещь-то, Виктор Петрович, почистил бы». Астафьев отказался, и один из выпусков журнала с рассказом не вышел в печать. Однако к этому моменту произведение уже вызвало широкий резонанс: оно просочилось в зарубежную прессу, и власти в итоге пошли на компромисс — цикл опубликовали целиком.
В 1976 году книгу новелл «Царь-рыба» опубликовали, и она получила высокую оценку критиков и признание читателей. А в 1978 году за это произведение Виктор Астафьев был удостоен Государственной премии СССР.
Повесть Юрия Трифонова «Дом на набережной» была написана в 1975 году и опубликована в январе 1976 года в журнале «Дружба народов».По некоторым архивным материалам, замысел повести возник у Трифонова ещё в середине 1960-х годов. Основной этап работы пришёлся на период с января по октябрь 1975 года, когда писатель дописал повесть «Другая жизнь» и сдал её в журнал «Новый мир».
Ключевую роль в создании повести сыграли личные воспоминания автора. Детство Юрия Трифонова прошло в «Доме правительства» на Берсеневской набережной (так называемом Доме на набережной), который расположен напротив Московского Кремля. В этом здании жили представители сталинской номенклатуры и интеллигенции.
После ареста отца и ареста матери в 1930-е годы семья Трифоновых была вынуждена покинуть дом. Этот трагический опыт, вероятно, повлиял на осмысление автором темы сталинских репрессий и их последствий для детей «первого поколения» советской элиты.
В ноябре 1975 года Трифонов принёс в редакцию «Дружбы народов» повесть под названием «Софийская набережная». Через месяц, уже после публикации журнального анонса, автор изменил название на «Дом на набережной».
Рукопись была принята к публикации всего через пять дней после того, как автор предоставил её в редакцию. При этом авторский текст вышел в свет без единой поправки со стороны цензуры.
Существует версия, что Трифонов отдал повесть в «Дружбу народов» не сразу, а после того, как идея публикации в «Новом мире» отпала. В ЦК намекнули, что не стоит возбуждать интерес к этому журналу, а против публикации в «Дружбе народов» возражений не было.
Уже в июне 1976 года на съезде Союза писателей первый секретарь правления Г. Марков подверг повесть резкой критике. С переизданием в книжном формате возникли проблемы, так как «литературные деятели брежневского времени узнавали себя в лице главного героя повести».
Во многих библиотеках номер журнала запретили выдавать читателям. При этом текст распространялся в самиздате — страницы с публикацией фотографировали и передавали из рук в руки.
Таким образом, «Дом на набережной» стал сложным и противоречивым произведением, которое, с одной стороны, прошло цензуру, а с другой — вызвало резкую критику в официальных кругах.