Французские слова, которыми мы пользуемся каждый день.
В русском языке более 2000 французских слов, которыми мы пользуемся практически каждый день, даже не подозревая об их идеологически неправильных корнях. Причиной тому, скорее всего, невероятная популярность французского в XVIII-XIX веках. Не спас даже радетель за чистоту русского языка, датчанин Владимир Даль. С атташе, абажурами и кашне (cache-nez, кстати — прятать нос) – все понятно, но знали ли вы, например, что слова «вираж» и «фея» — тоже французские?
Дежурный – от de jour: назначенный какому-то дню. Например, классическое французское, виденное туристами во множестве кафешек и бистро plat de jour – «блюдо дня», у нас превратилось в «дежурное блюдо»
Руль, рулить – от rouler: ездить, вращать. Тут и пояснять нечего. Рулет, да, отсюда же.
Кошмар – cauchemar: происходит от двух слов – старофранцузского chaucher — «давить» и фламандского mare – «призрак». Вот такое «приходящее по ночам привидение, которое любит нежно прислоняться к спящим».
Жалюзи – от jalouse (jalousie): зависть, ревность. С этим словом у русских никогда не складывалось. Большинство упорно делает ударение на “а” вместо “и”. Этимология слова довольно проста: чтобы соседи не завидовали, французы просто опускали жалюзи. Широкому русскому характеру такие тонкости душевной организации не были свойственны, поэтому у нас просто строили забор повыше, да покрепче.
Пальто – paletot: почти уже не употребляемое во Франции определение верхней мужской одежды: теплой, широкой, с воротником или капюшоном. Анахронизм, так сказать.
Тужурка – от toujour: всегда. Просто ежедневная, «всегдашняя» одежда.
Картуз – от cartouche: буквально «патрон». Собственно, в значении «мешочек с порохом», это слово появилось в России в 1696 году, а вот «превратилось» в головной убор лишь в 19 веке совершенно неизвестным науке способом.
Калоши – galoche: башмаки на деревянной подошве. Самое нелюбимое слово В. Даля. Он предлагал называть их «мокроступами», но не прижилось, не прижилось. Хотя, вот, в Питере, наверное, не без усилий того же Даля, французское слово бордюр упорно называют «поребриком» — хотя даже у этого слова имеются голландские корни. Но мы сейчас не об этом.
Сюртук – от surtout: поверх всего. Ох, не спрашивайте, мы не знаем и не носим. Но да, когда-то сюртук был действительно верхней одеждой.
Шапка – от chapeau: произошло от старофранцузского chape – крышка.
Панама – panama: объяснять не надо. Но вот, что удивительно, Париж часто называют Paname, хотя местных жителей в подобных головных уборах замечено на улицах не было.
Шедевр – от chef d’œuvre: мастер своего дела.
Шофер – chauffeur: первоначально кочегар, истопник. Тот, кто дрова подбрасывает. Но это было давно, еще до появления двигателей внутреннего сгорания. И, кстати…
Подшофе – от того же слова chauffer: греть, подогревать. Прижилось в России, благодаря французам-гувернерам, которые не прочь были хлопнуть рюмашку-другую. Предлог «под» — чисто русское, часто употребляющееся при обозначении состояния: под градусом, под хмельком. Или… «подогретый», если хотите. И, продолжая тему алкоголя…
Кирять, накиряться – от kir: аперитив из белого вина и сладкого слабоградусного ягодного сиропа, чаще всего смородинного, ежевичного или персикового. Им, с непривычки, действительно можно быстро «накиряться», особенно, если не ограничится одним-двумя стаканчиками, а по старой русской традиции, начать злоупотреблять как положено.
Авантюра – aventure: приключение. Во французском не носит того негативного оттенка, какого слово приобрело в русском, как, собственно, и…
Афера – от à faire: (чтобы) делать, поделать. В общем, просто заняться чем-то полезным. А не то, что вы подумали.
Замуровать – от mur: стена. То есть, в буквальном смысле «заделать в стену». Крылатая фраза «Замуровали, демоны!» вряд ли могла существовать во времена Иоанна Грозного, а вот появиться в XVII веке, благодаря Петру Первому – вполне, как и слово…
Дюжина – douzaine: ну, двенадцать, как оно есть.
Барак – baraque: лачуга. От общероманского слова barrio – глина. И вовсе это не изобретение времен НЭПа.
Ретивый – от retif: норовистый. Кажется, одно из самых старых заимствованных из французского языка слов. Наверное, еще во времена Ярославны.
Винегрет – vinaigrette: соус из уксуса, традиционная заправка для салатов. К нашему традиционному блюду из свеклы, кислой капусты и вареной картошки не имеющий никакого отношения. Для французов вообще подобное сочетание продуктов кажется чуть ли не смертельным, как не в восторге они и от традиционного русского borsche или, скажем кваса (как вы можете пить эту гадость?).
Сосиска – от saucisse, как, собственно, и креветка – от crevette. Ну, уж про бульон-то, вообще, кажется, говорить нет смысла. Между тем bouillon – «отвар», происходит от слова bolir – «кипятить». Ага.
Суп – soupe: заимствование из французского языка в XVIII веке, произошедшее от латинского suppa – «кусок хлеба, обмакнутый в подливку». Про консервы надо? – от concerver – «сохранять». Про слово «соус» говорить вообще бессмысленно.
Котлета — côtelette, которое в свою очередь образовано от côte — ребро. Дело в том, что в России привыкли обозначать словом котлета блюдо из рубленого мяса, а французы им обозначают кусок мяса на косточке, точнее свинину (или баранину) на ребрышке.
Помидор – от pomme d’or: золотое яблоко. Почему в России прижилось это словосочетание, история умалчивает. В самой Франции помидоры называют банально – томатами.
Компот – от componere: складывать, составлять, компонировать, если хотите. То есть собрать вместе кучу всяких фруктов.
По материалам: https://vk.com/vo_vkus