60 лет знаменитой фантастической повести-сказке «Понедельник начинается в субботу» (1965) легендарных отечественных братьев-фантастов Аркадия и Бориса Стругацких.
Повесть стала классикой советской юмористической фантастики и до сих пор остаётся одной из самых популярных вещей Стругацких.
Чудес и волшебства в этой книге хоть отбавляй: драконы, джинны, живая вода, волшебные палочки, неразменные пятаки, говорящие зеркала, гномы, домовые, ведьмы, Баба-яга и многое другое.
Существенную роль в повести играют и ярко выраженные сатирические мотивы. В повести высмеиваются приспособленцы, бюрократы и жулики от науки.
«Понедельник начинается в субботу. Сказка для научных работников младшего возраста» — под таким заголовком в 1965 году вышла книга, которой зачитывались и продолжают зачитываться все новые и новые поколения. Герои ее, сотрудники НИИЧАВО, — Научно‑исследовательского института Чародейства и Волшебства, — маги и магистры, молодые энтузиасты, горящие желанием познать мир и преобразовать его наилучшим образом. На этом пути их ждет множество удивительных приключений и поразительных открытий. Машина времени и изба на курьих ножках, выращивание искусственного человека и усмирение выпущенного из бутылки джинна — читатель не заскучает!
Вместе с произведениями Василия Аксенова и Анатолия Гладилина, фильмами Эльдара Рязанова и Георгия Данелии повесть Аркадия и Бориса Стругацких «Понедельник начинается в субботу» входит в «шестидесятнический» канон, благодаря которому сформировался эталонный образ типичного молодого интеллигента этой эпохи, романтизирующего научный и творческий поиск и искренне презирающего быт. «Сказка для научных сотрудников младшего возраста», главный герой которой, программист Саша Привалов, попадает на работу в сказочный НИИЧАВО, — одно из самых светлых и оптимистичных произведений братьев Стругацких.
Здесь есть и над чем посмеяться, и над чем задуматься — но не над тяжестью жития-бытия несчастного (лишнего, маленького, ещё какого-нибудь, нужное вставить) человека, как это часто бывает у наших авторов, а над другими, более лёгкими — и одновременно философскими вопросами. Какими? А вот в повести и узнаете.
Не стоит путать её с типичной, очередной юмористической фантастикой, которая заполнила сегодня книжные магазины. Братья Стругацкие — классики научной фантастики, умной и глубоко философской.
А сама повесть написана живо и ярко, так, будто пьёшь терпкий чай с густым мёдом и кислой клюквой, смотришь в окно, где во дворе бродит кот с гуслями, стоит бадья с заумной щукой, а над всем этим безобразием дуб листвой шелестит, и всё так солнечно, тепло…
Интересный факт: авторы задумали написать сказку, даже набросали солидный её черновик, а названия придумать не могли. Оно нашлось само, впезапно, благодаря розыгрышу, устроенному коллегой Бориса Стругацкого по работе в Пулковской обсерватории, Наталией Свенцицкой. Она отправила автора в книжный магазин покупать якобы новинку, вышедшую из-под пера Хемингуэя, которую так и назвала — «Понедельник начинается в субботу». Книгу Борис Натанович, поклонник Хемингуэя, разумеется, не нашёл. А вот название пригодилось.
Действие повести происходит в НИИЧАВО — научно-исследовательском институте чародейства и волшебства. И чего там у них только не происходит! Наблюдать через странички книги за деятельностью шустрых научных сотрудников такой необычной организации — весьма интересно.
Цитаты:
«А какой смысл покупать машину, чтобы разъезжать по асфальту? Там, где асфальт, ничего интересного, а где интересно, там нет асфальта.»
«…Сие есть «Дух или Нравственные Мысли Славного Юнга, извлеченные из нощных его размышлений». Продается в Санкт-Петербурге и в Риге в книжных лавках Свешникова по два рубля в папке. — Кто-то всхлипнул. — Тоже бредятина, — сказал голос и произнес с выражением:
Чины, краса, богатства,
Сей жизни все приятства,
Летят, слабеют, исчезают,
О тлен, и щастье ложно!
Заразы сердце угрызают,
А славы удержать не можно…
Теперь я понял, где говорили. Голос раздавался в углу, где висело туманное зеркало.
— А теперь, — сказал голос, — следующее. «Все — единое Я, это Я — мировое Я. Единение с неведением, происходящее от затмения света, Я исчезает с развитием духовности».
— А эта бредятина откуда? — спросил я. Я не ждал ответа. Я был уверен, что сплю.
— Изречения из «Упанишад», — ответил с готовностью голос.»
«…Я лежал на подоконнике и, млея, смотрел, как злосчастный Василий бродит около дуба то вправо, то влево, бормочет, откашливается, подвывает, мычит, становится от напряжения на четвереньки — словом, мучается несказанно. Диапазон знаний его был грандиозен. Ни одной сказки и ни одной песни он не знал больше чем наполовину, но зато это были русские, украинские, западнославянские, немецкие, английские, по-моему, даже японские, китайские и африканские сказки, легенды, притчи, баллады, песни, романсы, частушки и припевки. Склероз приводил его в бешенство, несколько раз он бросался на ствол дуба и драл кору когтями, он шипел и плевался, и глаза его при этом горели, как у дьявола, а пушистый хвост, толстый, как полено, то смотрел в зенит, то судорожно подергивался, то хлестал его по бокам. Но единственной песенкой, которую он допел до конца, был «Чижик-пыжик», а единственной сказочкой, которую он связно рассказал, был «Дом, который построил Джек» в переводе Маршака, да и то с некоторыми купюрами. Постепенно — видимо, от утомления — речь его обретала все более явственный кошачий акцент. «А в поли, поли, — пел он, — сам плужок ходэ, а… мнэ-э… а… мнэ-а-а-у!.. а за тым плужком сам… мья-а-у-а-у! сам господь ходэ или бродэ?..» В конце концов он совершенно изнемог, сел на хвост и некоторое время сидел так, понурив голову. Потом тихо, тоскливо мяукнул, взял гусли под мышку и на трех ногах медленно уковылял по росистой траве.»
Всем поклонникам научной фантастики рекомендуем время от времени перечитывать это произведение.